Пока не нагрянет любовь  - Ирина Ирсс

– Только Альфы? – решила узнать я, возвращаясь к расспросам. – А как насчет тебя?

– Я такой с рождения.

– Значит ли это, что ты тоже не можешь быть с человеком?

– Почему нет? Могу, – Алек взглянул на меня с косой ухмылкой, которая подсказывала, что сейчас он выдаст что-нибудь этакое из своего арсенала сарказма. – Что мне помешает переспать с девушкой, а потом убить ее? Да и тебе ничего не мешает. Верно?

Мой рот приоткрылся, а глаза округлились. Ладно, я погорячилась, когда подумала о сарказме. Но последующая реакция с его стороны на мое ошеломление вернула к первоначальному мнению – Алек приглушенно засмеялся, искоса поглядывая на меня. И от звука его свободного и расслабленного смеха в груди что-то шевельнулось. Странное и незнакомое явление со стороны моего сердца, или что там было, что отвечало за безрассудство.

– Но я такого еще не практиковал, и тебе не советую.

– Честное слово, ты ненормальный, если считаешь, что твои шутки смешные, – тихо выразила я напрашивающееся мнение, однако уже чувствовала, что облегчение пришло на смену смятению.

Алек вновь выдал короткую усмешку, но больше ничего не добавил, и остаток пути мы провели в тишине. Он предоставил мне время все обдумать, включив музыку, однако я предпочитала слушать ее, а не свои огорчающие мысли.

Когда мы подъехали к моему дому, на улице уже стояла плотная темнота. Смотря на него, я понимала, что не могу уйти, не сказав Алеку, что без него этот вечер был бы в десятки раз хуже. Он легко принимал то, кем являлся, и внутри меня затеплилась надежда, что на самом деле все проще, чем кажется. Набравшись решительности, я повернулась к Алеку, и у меня сперло дыхание. Он наблюдал за мной, откинувшись на спинку сидения, и выглядел непривычно простым. Даже его глаза сбросили с себя защиту, так как теперь в кармелитовых радужках появилась глубина. Моргнув, я заставила свой язык ожить.

– Спасибо, – выдала я поспешно, нащупывая ручку на дверце. – И пока…

Все проговорила очень торопливо, чтобы не успеть увидеть его реакцию, и возможно пожалеть об этом. Еще быстрее открыла дверь.

– Пожалуйста, – его спокойный тембр голоса слегка замедлил мое удаление. – Если понадобится еще кого-нибудь обозвать, нахамить и поспорить, то я всегда к твоим услугам, принцесса.

На моих губах непроизвольно расцвела улыбка, от перечисление моего сегодняшнего поведения, но я спрятала ее, когда повернулась обратно. И со мной что-то стало не так, когда я увидела его лицо, полностью охваченное тусклой подсветкой салона. Тревожное чувство, пришедшее откуда-то из глубины, наполнило грудь сжатым воздухом и скатилось дрожью по плечам вниз.

Я не злюсь, не возмущаюсь, просто проговариваю:

– Кажется, ты обещал, что не будешь меня так называть.

Его взгляд равнялся прикосновению.

– Что сказать, – он пожал плечом. – Я неисправим.

Прошла одна секунда. Две. Три. Наши глаза словно были прикованы друг к другу. Алек выглядел слишком спокойно, слишком открытым для самого себя, и меня поражало то, как в этот момент была взвинчена сама. Я так часто вдыхала и выдыхала воздух, что закружилась голова.

– Спокойной ночи, принцесса, – едва слышно прошептал он.

Волнение, вызванное звуком его голоса, так плотно посеялась у меня в груди, что мне пришлось вспомнить, как разговаривать.

– Спокойной ночи, – ответила я, не глядя на него.

Меньше чем одна сотая секунды потребовалась мне, чтобы выскочить из машины, а затем стремглав оказаться возле двери. Я ни разу не оглянулась, а Алек так и не завел мотор, пока я не скрылась за двумя с половиной метрами железа.